http://inkaraganda.kz/articles/158533

Близкий к народу

Окружение отца повлияло на мировоззрение великого Абая. Кунанбай Оскенбаев в течение нескольких лет - с 1849-го по 1852 год - был ага-султаном Каркаралинского округа. В этот период он тесно общался с местными жителями, с кем у него сложились дружеские отношения. Кто же эти люди, с которыми общался старший султан? Этому вопросу посвящено мое краеведческое исследование.

 

Благословивший Кунанбая

Одним из них был Хасан (Хасен) ахун Сейфуллин, выходец из мещерских татар, родом из Саратова. Религиозное образование он получил в Казани. Возможно, именно поэтому в архивных документах он записан как «казанский татарин».

Мне не удалось найти сведений о том, в каком году он приехал в Каркаралинск. Но то, что уже в 1851 году он проживал здесь, - это факт. Дело в том, что в это время в Каркаралинске была открыта мечеть, и Кунанбай назначил Хасана ахуна ее первым имамом. Выражая свою признательность, он благословил ага-султана при многолюдном собрании старейшин. Об этом в романе-эпопее Мухтара Ауэзова «Путь Абая» написано следующее: «Первую и единственную мечеть в Каркаралинске и во всем округе начали строить на средства Кунанбая еще в прошлом году. Сегодня она должна быть освящена. Муллы в городе и знатные старейшины в аулах не переставали восхвалять Кунанбая за эту мечеть.

Два дня назад у Кунанбая побывал сам имам - мулла Хасен Саратау, благорасположенный к казахам. Он тоже сказал свое слово:

- Из простого народа ты вышел в ханы… В Коране мечеть названа «жилищем бога». Ты воздвиг дом Вседержателя среди темного, непросвещенного народа - и тебя возлюбит Создатель!

За такую похвалу и почет имам перед отъездом получил от ага-султана лошадь и верблюда».

Имам Хасан ахун завоевал всеобщее уважение и любовь верующих. Об этом свидетельствуют документы Центрального исторического архива Республики Башкортостан. 17 ноября 1898 года Каркаралинский городской староста писал в Оренбургское магометанское духовное собрание следующее: «Главную часть населения города Каркаралов составляют магометане-татары, которые частью сами лично, а частью их отцы и деды переселились сюда из разных российских губерний. В Каркаралах с давнего времени устроена мечеть, и до 1871 года богослужение в ней отправлял ахун из казанских татар Хасен Сейфулин. Человек этот не только обладал вполне знанием татарского языка, но был знаком и с другими восточными языками и, судя по общественному к нему отношению, пользовался должным уважением своего прихода…»

Кроме исполнения обязанностей имама, Хасан ахун также обучал грамоте детей, передавая им свои обширные знания. У него была богатая библиотека, книги из которой, я уверен, читали Кунанбай и Абай. В романе «Путь Абая» Мухтар Ауэзов пишет: «Габитхан и Абай раздобыли кое-какие книги у мулл и набожных книголюбов. Раз Габитхан даже съездил в Карашокы в аул Кунанбая и привез оттуда полный мешок книг. Кунанбай получил их еще в Каркаралинске через муллу Хасена…»

В 1881 году Хасан ахун отправился в хадж в священную Мекку. В это время там произошла вспышка чумы, и заразившийся ею первый имам умер в городе Джидда (портовый город на берегу Красного моря, являвшийся административным центром провинции Хижаз, запад Саудовской Аравии).

Хасан ахун имел двух жен - Биби Нурижамал и Биби Гайша, которые родили ему много сыновей и дочерей. О судьбе имама и его потомков я рассказал в трех своих книгах

Татарин, любивший общество казахов

До недавнего времени бытовало мнение, что в Каркаралинске Кунанбай с маленьким Абаем останавливались и жили дома у купца 2-й гильдии Халилуллы (в народе Халиулла ) Бекметева. Но лишь недавно мне удалось установить, что это был дом его отца - купца Хамита Бекметева. Об этом можно судить по разнице в возрасте: если Кунанбай родился в 1804 году, то Хамит - в 1808-м. А Халилулла родился в 1829 году.

Кем же был Хамит Бекметев? В свое время мне довелось общаться со знатоком истории нашего города Кусайыном Алимбайулы. Он рассказывал: «Сначала в Каркаралинск, занимаясь торговлей, из Казани приехали братья-татары Хамит и Жагфар. Торговля удалась, и они перевезли остальных своих родственников в Каркаралы. Разбогатели, остались в Каркаралинске».

Подтверждение слов аксакала я нашел в Центральном государственном архиве РК в Алматы. В его фондах хранится дело №197, в котором я обнаружил необходимые сведения: «Хамит находится в Каркаралинском округе по торговым делам десятый уже год».

Откуда приехал Хамит Бекметев? В этом вопросе мне вновь помогли документы Центрального государственного архива РК. Согласно им Хамит приехал в Каркаралинск из Царевококшайского округа Казанской губернии. Хотелось бы добавить, что Царевококшайск - это нынешняя столица Республики Марий Эл - Йошкар-Ола.

В 1851 году в Каркаралинске состоялось открытие мечети. После прочтения первого намаза народ собрался в доме Бекметева на праздничный той.

«Когда он (Абай - Прим. авт.) подошел к дому, гости, проголодавшиеся за время продолжительного намаза, уже сидели за угощением.

Во дворе, полном оседланными лошадьми, не было никого, кроме слуг и людей, занятых стряпней. Серебристая пыль ночного инея покрывала коней в богато украшенных сбруях; тихо поскрипывали полозья легких нарядных санок. Кое-где на облучках клевали носом конюхи, укутанные в овчинные тулупы.

Прямо против крыльца большого деревянного дома помещалась отдельная кухня. Дверь ее то и дело хлопала. Жигиты, только что сидевшие у Майбасара, один за другим выносили блюда с горячим, дымящимся мясом... Направо была большая комната, где сидел Кунанбай. Оттуда доносился громкий, оживленный разговор Алшинбая и майора, прерываемый взрывами общего хохота. Алшинбай в ударе - он так и сыплет крылатыми словами, вызывая смех всех присутствующих.

Комната напротив входа тоже битком набита гостями, сидящими тесным кругом. Это преимущественно городские купцы - татары, казахские баи. В самом центре сидит имам новой мечети - мулла Хасен...», - писал М. Ауэзов.

У Хамита Бекметева было четыре жены - Сахипжамал, Хуснижамал, Атине, Гайникамал. Наибольшую известность получили его сыновья от первой жены Сахипжамал, купцы 2-й гильдии Халилулла и Хамидулла. Год смерти Бекметева установить не удалось. Есть версия, что он уехал на родину, где и умер.

Человек щедрой души

Еще один житель Каркаралинска, с которым общался Кунанбай, - Атажан Ниязов (Мулла-ниязов). Настоящее имя - Ата Мухаммад. Он родился в 1803 году в Бухаре. Позже поселился в Ташкенте, где женился и обзавелся землей. В 1840-м году он принял решение поехать в казахские земли. Согласно архивным документам, Атажан приехал в Каркаралинск в последние месяцы 1840 года. В Центральном государственном архиве РК в фонде №374 «Пограничное управление сибирскими киргизами» имеется дело под номером 197 «Дело о причислении ташкенцев, бухарцев и других в окружные приказы и исчисление их». В документе имеется список «татаров, бухарцев и ташкенцев, проживающих по паспортам и без оных в Каркаралинском округе». Он был составлен в январе 1841 года. В этом документе под номером 12 числится Атажан Мулла-ниязов: «Бухарец, 38 лет, приехал из Ташкинии для торгов в волостях и Каркаралинском селении, для чего выдан ему от Приказа письменный вид от 28 ноября 1840 года за №4786».

Атажан был человеком щедрой души, помогал нуждающимся. Вместе со старшим султаном Кунанбаем сделал очень многое для развития Каркаралинска. Хотелось бы отметить, что в 1845 году у них родились сыновья. Кунанбай сына назвал Ибрагимом (Абай), а Атажан - Жолдасбаем. Если Абай стал поэтом, то Жолдасбай - первым исследователем истории Каркаралинска.

Как же сложилась его судьба? В 1881 году, когда ему было 78 лет, он решил совершить хадж. Вместе с ним в дальний путь отправились 17 человек. Сопровождал их Ондирбай халфе из Абралинской волости Каркаралинского уезда, который до этого уже дважды побывал в Мекке. Замечу, что во время второго паломничества Ондирбай халфе сопровождал в Мекку и Кунанбая, а по возвращении стал сватом Кунанбая, отдав свою дочь Зейнеп за его сына Оспана...

И вот предстояло третье паломничество. От аксакалов я слышал, что многие паломники преклонного возраста мечтают умереть и быть похороненными на святой земле. Не знаю, мечтал ли об этом Атажан, но ему суждено было умереть в Мекке и быть похороненным на кладбище Джаннат аль-Муалля. Замечу, что на этом кладбище похоронена Хадиджа аль-Кубра, первая супруга Пророка Мухаммада.

От чумы, вспышка которой произошла в тот период, умер не только Атажан хаджи. Участь быть погребенными на чужбине выпала и некоторым его спутникам, в том числе Ондирбаю халфе, Хасан ахуну и другим.

Атажан хаджа оставил после себя большое потомство. Его правнуки в настоящее время проживают по всему Казахстану.

Так сложилась судьба тех людей, с которыми в Каркаралинске общался старший султан Кунанбай Оскенбаев. Конечно, это не полный перечень, и эта тема еще требует исследования. Верю, что в будущем мы узнаем новые имена из каркаралинского окружения отца основателя казахской письменной литературы.

 

Ерлан МУСТАФИН, краевед

г. Каркаралинск

 

 

 

 

 

 

http://inkaraganda.kz/articles/158718 

Учение просветителя

Мысли Абая востребованы как прошлым, так и настоящим, и будут интересны будущим поколениям. Многогранное творчество великого казахского поэта насыщено глубокими идеями в области философии. Его перу принадлежит замечательное прозаическое произведение - «Гаклия» («Слова назидания», или «Книга слов»), создававшееся на протяжении ряда лет (1890-1898 годы). Сюда вошли рассуждения и максимы, сентенции и афоризмы, притчи и диалоги - всего 45 сгруппированных миниатюр.

 

В тематическом отношении «Слова назидания» как выдающееся философское сочинение, содержащее в себе множество непреходящих идей, перекликается с лирикой Абая. Не зря Мухтар Ауэзов подчеркивал, что «нет основания удалять Абая от философии... Все произведения (лирика, поэмы, назидания) Абая в своей действительности отражают его мировоззренческие взгляды, полны глубоких философских суждений». А эти вопросы, по мнению видного писателя, нужно всесторонне изучать и исследовать.

Гениальный просветитель твердо верил в то, что в его неспокойный и запутанный век наставление становится единственно возможным способом формирования человека как человека. «Мыслитель и ученый, - писал он, - суть одно, но в познании обнаруживается их отличие. Признанная в мире внешняя наука преподносится нам в виде наставлений. Наставники, достигшие наибольшего успеха в своих наставлениях, называются учеными». Именно поэтому Абай настойчиво обращался со словами назидания к различным слоям казахского общества.

Как прогрессивный деятель второй половины XIX века, А. Кунанбаев внес крупный вклад в передовую философию своего времени, не утратившую во многих отношениях своего значения и по сию пору. Так во 2-м Слове им намечена программа развития нации, обозначен путь, по которому должен пойти народ. Его возмущало стремление казахской знати привить народу презрительное и насмешливое отношение к другим народам. По мнению мыслителя, ошибочные и нелестные отзывы о соседях, имевшие хождения в Степи, изобличают ограниченность сознания некоторых его соплеменников, говоривших: «Мы лучшие из лучших в этом подлунном мире».

Абай предлагает путь избавления от подобного рода заблуждений. Не умоляя достоинств своего народа, он показывает недостатки отдельных его представителей, старается помочь избавиться от них. Поэт отмечал у других народов качества, характеризующие их с выгодной стороны. Поэтому, по его мнению, следует научиться разводить сады, стать благочестивым, сравняться знаниями с другими при условии, если взглянуть на себя глазами других.

Усиление колониального гнета и все еще крепкие устои патриархальных отношений в Казахстане отразились во взглядах Абая на вопросы управления, ставшие предметом его размышлений в 3-м Слове. Он считал, что на должность правителей должны избираться люди честные, заинтересованные в деятельности на благо народа. Эти люди не должны нарушать законы, не должны злоупотреблять своим служебным положением. Особенно много бедствий терпели народные массы от волостных управителей. Обычно на эту должность избирались представители байства, затратившие значительные средства на подкуп, подарки и обман. Стремясь восполнить свои затраты, они забывали данные обещания.

По мнению мыслителя, выборные должности получали обычно люди совершенно недостойные. В этой связи, потеряв веру в установление справедливого порядка, Абай выступает за назначение волостных сверху. Тогда, как полагал он, прекратились бы всякие тяжбы среди народа. Юноши устремились бы к знаниям, а волостной не угождал бы богачам и разрешал бы все дела по справедливости.

Пути служения человеческому обществу каждым человеком в отдельности Кунанбаев видел прежде всего в труде. Это не тяжелая повинность, а средство достижения и расцвета материальных и духовных благ общества. Просветитель ценил всякий труд и ставил его в один ряд с такими добродетелями общества, как разум и доброта, упорство и скромность. По его мнению, если человек работает не покладая рук, надеясь только на свои силы, то он может научиться ценить и радость, и горе. Свои размышления о сути человеческой Абай подытоживает в 4-м Слове следующими рассуждениями: «Полагаясь, во-первых, на Всевышнего, а затем на свою силу, надо трудиться без устали, и тогда даже самая скудная земля воздаст сторицей за твои старания».

По мнению поэта, каждый мыслящий человек должен был выработать свое сознательное отношение к окружающей действительности: «Не нужно забывать, что, кроме двух видов веры - сознательной и несознательной, - никакой третьей веры нет» (13-е Слово). Он хотел видеть человеческое общество благим и разумным, прогрессивно развивающимся. Каждый человек, отдельно взятый, должен вносить в это свою посильную лепту. Поэтому он призывал всех людей, желающих быть в этом ряду, «раз в день, или раз в неделю, или хоть раз в месяц давать сам себе отчет, как ты за это время вел себя в жизни, совершал ли ты поступки, соответствующие благу и разуму» (15-е Слово). Стремление к прогрессивному развитию общества, где человека возвышают «разум, наука, воля», является одним из главных направлений всего творчества философа.

Абай разрешил проблему нравственного совершенствования человека. Он считал, что люди его времени одержимы пороками и перечислил множество нравственных изъянов. Вместе с тем, согласно его представлениям, вопреки преобладанию в обществе людей порочных, в их среде немало и добродетельных. Отчего это происходит? Этот вопрос волновал его на протяжении всей жизни, пока, наконец, мыслитель не пришел к следующему выводу: «Не от рождения человек разумен. Он становится разумным после того, как, увидев и оценив многое, начнет отличать хорошее от дурного. Человек, запомнивший слова мудрых, сам становится благоразумным. Но само благоразумие еще не решает всего. Вот если ты благодаря благоразумию избегаешь плохого, то можешь себя считать за человека» (19-е Слово).

Кунанбаев признавал движение и развитие всего окружающего, в том числе и человеческого общества. «Мир не стоит на месте, - утверждал он, - поэтому жизнь и сила человека также не остаются в неизменном состоянии» (20-е Слово). Человек, полный сил, вооруженный знаниями, должен стремиться использовать их для блага всего общества, стремиться принести всем пользу.

Ясный ум Абая-мыслителя, Абая-гуманиста увидел для народа единственно верный выход из мрака своей эпохи - в сближении с культурой русской, а через нее - с культурой мировой. В «Назиданиях» понимание этого изложено с удивительной ясностью и целеустремленностью: «Главное - научиться русской науке. Наука, знание, достаток, искусство - все это у русских. Для того чтобы избежать пороков и достичь добра, необходимо знать русский язык и русскую культуру. Русские видят мир. Если ты будешь знать их язык, то на мир откроются и твои глаза…» (25-е Слово). Он отмечает, что «человек, изучивший культуру и язык иного народа, становится с ним равноправным и не будет жить позорно».

Противоречия современного Абаю общества выразились в отношении его к духовенству. Будучи глубоко верующим и считая, что «богу присущи справедливость и любовь», Абай выступает как философ-теолог, стремящийся использовать богословие в интересах народной справедливости. В 28-м Слове он пишет: «Эй, мусульмане! Вы видите, что одни богаты, другие бедны, одни больны, другие здоровы, одни легкомысленны, другие расположены к доброте и сознательны. Люди различны. Если кто-нибудь спросит вас, от чего это происходит, то вы ответите, что это дело творца, его воли… Сам создатель как будто одних ведет к добру, других - к злу. Разве все это соответствует безупречности и безгрешности, справедливости господа бога?..

Нет, лучше, очевидно, понять так: бог - творец добра и зла, но не он заставляет их совершать. Создатель болезни - господь бог, но не он заставляет болеть. Бог создал богатство и бедность, но не бог сделал тебя бедным или богатым. Если ты так поймешь веру, то это еще на что-то похоже, иначе все пусто».

Таким образом, Бог Абая - это Творец, Создатель, но не Владыка. Поэтому ни в коем случае нельзя ссылками на Бога оправдывать зло. Кунанбаев пытался представить религию не как антипод разума, а как его союзницу в просвещении народа. Бог, сотворив мир, не вмешивается в закономерное течение его событий.

По мнению мыслителя, основой положительных нравственных качеств человека является жажда знаний, просвещения, науки. Только просвещенный человек стремится добывать хлеб свой насущный честным трудом, стремится к справедливости и не делает зла другим, вырабатывает в себе нравственные качества, противостоящие порокам. Поэтому воспитание в детях истинных человеческих качеств связывает с образованием и наукой. «Тот, у кого больше знаний, любви, справедливости, - тот мудрец, тот ученый, тот овладел миром», - говорится в 44-м Слове.

Главная мысль, проходящая через произведение акына красной нитью, - это утверждение красоты человеческого духа, неисчерпаемых возможностей личности. «Качества духовные - вот что главное в человеческой жизни», - утверждал Абай. В целом «Слова назидания» гениального мыслителя имели огромное прогрессивное значение для развития общественной мысли и художественной прозы. А исследование творчества и мировоззрения личностей, оставивших в истории народа след, не теряет никогда своей актуальности.

 

Рашит КАРЕНОВ,

доктор экономических наук, профессор, почетный
работник образования РК,

заслуженный работник
КарГУ имени Е.А. Букетова

Видеожурнал "Открой для себя мир Великого Абая"

Беседа великой души

Из архива радиожурналиста


https://www.calameo.com/books/001549534c0f333879a5a

https://ru.egemen.kz/article/221888-mirovozzrenie-abaya-i-marddgani

Мировоззрение Абая и Марджани

Говоря об Абае и его мировоззрении, особенно о формировании его «восточного», религиозного направления, невозможно не сказать об исторических личностях, повлиявших на него. Вполне очевидно, что прочитанные книги и учителя, которых казахский мудрец встретил на своем жизненном пути, в огромной степени поспособствовали его восхождению на общечеловеческий уровень осмысления истины. До того, еще в детстве, он впитал степные традиции и народную философию казахов. Позже, во время обучения в медресе, овладел языками и впоследствии черпал из сокровищниц мысли Востока и Запада. Одной из выдающихся личностей, повлиявших на становление Абая, был сын татарского народа Шигабутдин Марджани (1818-1889).

Ш. Марджани был одним из отцов-основателей джадидского реформистского движения среди мусульман Российской империи в конце XIX века. В предисловии специального сборника, вышедшего в 1915 году, ученики Ш.Марджани писали о нем: «Несмотря на то, что идеи Шигабутдина Марджани по обновлению методики образования встречали сильное сопротивление, все они нашли поддержку в среде простого народа, его мысли и идеи дали новое направление развитию общества. Так, распространенное представление о совершенстве бухарских медресе было подвергнуто сомнению, была выявлена необходимость обновления школ и медресе. Мыслители и представители интеллигенции быстро поняли задачи этого движения, в результате чего лед треснул, и преподавание в школах перешло на новую методику. Марджани-хазрат оказал большое влияние на таких основоположников джадидизма, как Исмаил Гаспыралы, Галимджан Баруди, Хайруллах-хазрат Османи, Хади-эфенди Атласи, Ахмад-бай и Гани-бай, и потому считается первым учителем, призвавшим народ к обновлению, к движению джадидизма».

Общий сын казахского, татарского и башкирского народа, поэт и прогрессивный мыслитель Акмулла воспел Шигабутдина Марджани в таких строках:

«Брат, прошу, обращаясь с приветствием:

Посмотри, Марджани – это путеводная звезда.

Если ее не будет, заблудишься, не найдя киблу,

В темноте не зная верное направление, собьешься с пути».

Ш. Марджани оказал большое воздействие на Абая, а также на формирование национального мышления в новом формате, впоследствии нашедшего воплощение в деяниях лидеров «Алаш». Поэтому для того, чтобы в полной мере понять Абая и его мировоззрение, мы должны обратиться к той школе и учителям, от которых он почерпнул свои знания и идеи. 

Авторитетный казахский ученый Акжан Машанов, глубоко исследовавший созвучие идей Абая и Марджани, в своем труде «Аль-Фараби и Абай» говорит следующее: «В медресе Каркаралинска и Семипалатинска преподавали люди, обучавшиеся непосредственно у самого Марджани. Именно поэтому в трудах Абая часто идет речь о вопросах, которые в свое время поднимал Марджани». И это – правда. Один из выдающихся учеников Марджани, Кашафеддин бин Шахимардан до конца своей жизни был имамом и преподавателем медресе в Каркаралинске, где он обучал детей, и таким образом способствовал распространению идей Марджани в казахской степи.

Казахский литератор и общественный деятель Буркит Исхаков писал, что Чокан Уалиханов, ставший яркой звездой Востока, тесно общался с Марджани, а также был близким другом его ученика, Хусаина Фаизханова – знатока арабского, персидского и тюркских языков, преподавателя Петербургского и Казанского университетов. Труды Х. Фаизханова в области востоковедения в свое время очень высоко оценивали такие академики, как В.Вельяминов-Зернов и В. Бартольд. По данным известного казахского ученого-филолога Ануара Дербисалина, Х. Фаизханов близко общался также с Ибраем Алтынсариным – еще одним великим представителем казахского народа. Фаизханов несколько раз встречался с Ибраем в Оренбурге, много говорил с ним и нашел полное дружеское взаимопонимание, несмотря на большую разницу в возрасте. И практически невозможно представить, что во время этих встреч Ибрай мог не познакомиться с идеями Марджани. Поэтому мы воспринимаем Марджани как очень крупного мыслителя и ученого, повлиявшего на формирование таких выдающихся сынов казахского народа, как Чокан, Ибрай и Абай.

Шигабутдин Марджани родился 3 января 1818 года в ауле Ябынчи на территории современного Татарстана. Первоначально он научился грамоте от своего отца Бахаутдина, получившего образование в Бухаре, а затем в 6-летнем возрасте поступил в медресе. Так он начинает обучаться арабскому языку в свои 6-10 лет. В 16 лет он начинает исполнять обязанности помощника преподавателя в отцовском медресе. Уже тогда Марджани, будучи глубоко набожным, при этом подвергает критическому осмыслению труды ученых, которые он изучает. По этой причине в этот начальный период своего учительства Марджани осознаёт все недостатки традиционной системы обучения, у него появляется сильное стремление оставить учительство и самому получить качественное образование в Бухаре.

В возрасте 21 года, в 1839 году он отправляется в Бухару и начинает обучение у известных религиозных ученых своей эпохи. Однако после одного-двух лет учебы он понимает, что не продвинулся далеко в своих познаниях и в целом не получил от Бухары того, что ожидал. В то время в Бухаре придавалось значение только узкому кругу религиозных наук. Поэтому Марджани в период своего обучения в Бухаре внимательно изучает бухарские медресе и недостатки в их системе обучения.

В своем труде «Вафият аль-аслаф уа тахият аль-ахлаф», изданном в Казани в 1883 году, он так описывал это: «По части преподавания наш народ считает образцом Бухару. Однако и народ, и правительство Бухары малосведущи в вопросах образования, судебная система там не упорядочена, и в системе преподавания также нет порядка. По синтаксису они изучают «Шерх-и Кафие-и Молла Жами» (комментарии Абдуррахмана Джами на книгу Ибн-и Хаджиба «Кафие»), и занимаются этим три года, причем не по порядку, а от конца к началу, и пропуская самые важные разделы. По предмету «Логика» несколько раз проходят вводную часть книги «Шамсия», после этого уделяют внимание комментариям и знакам, и так проходит два года. Начиная с книги «Тахзиб» («Исправление»), целый год отводят для разъяснения слов «аль-хамду ли-Ллах» («хвала Аллаху»), эта дисциплина называется «Бахс-и Хамд». Однако какое отношение к науке о логике имеют эти вопросы восхваления Аллаха, прямого пути, а также ссылки и разбор текстов? В чем причина такого положения? Я не смог получить ответа на эти вопросы. В Бухаре нет никаких знаний по таким наукам, как философия, география, история, положение дел в мире. Все эти вещи не считаются необходимыми науками. И люди с искренним устремлением к знаниям редко встречаются в Бухаре».

Тот факт, что Абай критиковал традиционную систему образования и преподавания в медресе («сегодня преподавание наук следует традиции старых медресе, и для нашего времени это бесполезно»), говорит о том, что сам он придерживался джадидского направления, основанного Марджани. Поэтому Абай указывал на то, что казахским детям необходимо, в первую очередь, учиться читать и писать на родном и понятном тюркском языке, а не на арабском и персидском: «В наше время муллы не любят само имя мудреца. Это происходит от невежества или от дурных наклонностей, ведь «душа человека склонна ко злу». Большинство их учеников, если им удается немного выучить арабский и персидский языки, а также немного обучиться риторике, бывают чрезвычайно довольны собой. Стараясь украсить свои проповеди, они добавляют от себя, и в итоге не только не приносят пользу людям, но даже причиняют различного рода вред, своей гордыней сбивая общину с правильного пути».

Итак, Ш. Марджани, чьих надежд не оправдала Бухара, самостоятельно начинает независимые исследования. За 11 лет в Бухаре (1838-1849) значительную часть времени он проводит за изучением редких, ценных книг в библиотеках. Он отправился также в Самарканд (1843-1845 гг.), где познакомился с известным ученым и кадием Абу Саидом, и работал в его богатой библиотеке. Там Марджани изучал труды имама Газали, которые сильно повлияли на его взгляды. Среди книг, которые прочитал Марджани в Самарканде, были такие труды Газали, как «ат-Тафрик байн-аль-Ислам уа-з-Зындыка», «әл-Мункиз мин-ад-Далал», «Кимия-и Са’адат», «ал-Маднун бих ‘ала гайри ахлихи». Следует особо отметить, что книги имама Газали особенно сильно повлияли на Марджани, поскольку имам Газали был не только великим ученым-алимом, но также крупным мыслителем и глубоким знатоком суфизма.  Марджани взял для себя за основу его прогрессивные взгляды, и не случайно поэт Акмулла сравнивал самого Марджани с Газали:

«Даже если кто-то будет добродетельным, как Газали,

Это Вы – тот, кто сможет написать о его несостоятельности»

(намек на знаменитое произведение имама Газали «Тахафут ат-тахафут» - «Несостоятельность несостоятельности»).

(«Ол пазыл Ғазалидей болса-дағы,

Реддіне теһафүкттер жазар сізсіз»)

Находясь под влиянием Газали, Марджани, как и его учитель Курсави, критиковал знатоков каляма (спекулятивное богословие).

«Ақылмен хауас барлығын

Білмейдүр, жүрек сезедүр,

Мұтакәллимин, мантиқин

Бекер босқа езедүр».

«Разум и страсть всего не познают,

Лишь сердце чувствует.

Знатоки калама и логики

Лишь говорят пустые слова»,

- эти строки Абая с жесткой критикой знатоков логики и каляма показывают, что и Абай, через Марджани, был знаком с трудами Газали. Одна из наиболее важных книг Марджани, его труд «ат-Тарихату-ль-асна уа-ль-акидату-ль-хусна», написан именно в рамках полемики с калямистами и в качестве ответа им со стороны ученого.

В период жизни в Самарканде Марджани переписал для себя такие книги, как «...фи улуму-ль-Құран», «Мизат-и Шарани», «Фатху-ль-кадир», «Шарх-и хидая», «Шарх-и меват», «Фусул-и ситта», «Асфар-и Арба’» Ширази, «Шифа уа ишарат» Абу Али ибн Сины, тафсир Кадия Байдауи, а также некоторые книги таких классических авторов, как Шахристани, Ибн Хазм, Суюти, Ибн Араби, Сухраварди. Среди любимых книг Марджани, на которые он опирался в своих трудах, были в том числе книги Джалаладдина Дауани и его ученика Юсуфа Карабаги. На знаменитого Джалаладдина Дауани в свое время ссылался и Абай:

«Это писал знающий раб Аллаха,

Великий ученый Дауани».

Как можно видеть по перечисленным книгам, в свой бухарский период Марджани глубоко изучал духовную науку суфизма – тасаввуф. Он был учеником Ниязкули-ишана Туркмани – одного из знаменитых накшбандийских шейхов этого края, а также Убайдуллаха бин Ниязкули-хазрата. Позже, уже вернувшись из Бухары на родину, он продолжил духовное обучение, став учеником таких суфийских шейхов, как Абдулкадир бин Нияз Ахмад аль-Фаруки аль-Хинди и Мазхар бин Ахмед аль-Хинди-хазрат. В понимании Марджани тасаввуф сыграл для него роль медресе благодаря преподаванию, с одной стороны, науки шариата, а с другой стороны, таких наук, как муджахада и ахлак (этика). Поэтому в своих произведениях Марджани дает глубокую оценку духовной науке тасаввуфа.

Тем не менее, Марджани указывает и на то, что некоторые невежественные шейхи, ища мирских благ, собирают вокруг себя людей, не дают своим ученикам нового направления на пути знаний, и в итоге именно это становится главным препятствием для развития науки и образования. Он критикует корыстных ишанов, которые под прикрытием совершения зикра (поминание Аллаха), а также таваккуля (упование на Аллаха) и принципа довольства малым, в действительности предаются лени и живут за счет своих мюридов.  

В этом контексте понятен и критический взгляд Абая на тарикат: «Если все люди встанут на путь тариката, этот мир рухнет… вступающие на этот путь рискуют оказаться ни с чем…». В те времена среди шейхов и ишанов можно было видеть таких, которые, не поняв глубоко суфийскую науку, жили не трудясь, за чужой счет либо, совсем отрекаясь от мира, полностью отдалялись от народа. Именно вставших на такой путь подвергали критике Марджани и Абай. Однако, если понимать науку суфизма как учение о духовном мире и о господстве сердца, то целью истинного суфизма является воспитание совершенного человека. Совершенный человек или, выражаясь словами Абая, «толық адам» (буквально «полный человек») – это благородная личность, полностью очистившаяся от недостойных человека поступков, внутренний мир которой просветлен и дух возвышен, максимально приблизившаяся к совершенству и к своей изначальной сущности. Совершенный человек – словно путеводная звезда для заблудившихся, мост для находящихся в пути, открытая дверь для потерявших надежду. Его жизненный принцип – выражаясь словами Мауляны Джалаледдина Руми, «быть с Богом, оставаясь среди людей», то есть жить вместе с обществом, проливая на него свет благодати, живущей в его сердце вместе с любовью к Творцу и мудростью. Поэтому совершенный человек отвергает мирское только сердцем, но не уходит от мира. Поскольку, выражаясь словами Абая, «там, где нет жизни – нет и совершенства».

Использование разума тесно связано с чуткостью сердца и его направлением. И в этот момент возрастает творческая способность разума благодаря чистоте сердца, достигнутой благодаря очищению от зла, нравственной красоте и благим делам. Абай – один из тех мыслителей, которые с особым значением говорили о сердце. «Всевышний Аллах бесконечен, а наш разум ограничен. Ограниченный не может сразу познать бесконечное», - говорит Абай. В своих стихах он поясняет:

«Сотворенный не может достичь Творца своим разумом,

Всё, что познано рассудком – лишь мирское»,

- и таким образом указывает на невозможность познать Творца ограниченным разумом творения. «Я на стороне сердца», - говорит Абай, прибегая к сердцу – одному из основных понятий в науке суфизма. Он также ссылается на хадис: «Аллах смотрит не на внешний вид человека и его имущество, а на его сердце».

В связи с этим стоит отметить, что в суфийской науке сердце считается сокровенным центром человеческого существа, его сущностью. Оно – драгоценное сокровище, направляющее человека на прямой путь через божественные веления, оно же – вместилище духовной силы. Сердце, или «глаз в груди», способно проникнуть во внутреннюю суть вещей, почуять сокровенный мир. Окрылившись вдохновением, оно уже не знает границ. Все лучшие качества в человеке заключены в его сердце. Поэтому сердце, не подчиняющееся воле и разуму, считается главным из органов человека.

Путешествие Марджани в Самарканд было плодотворным, в 1845 году он возвращается в Бухару и, поступив в медресе «Мир-Араб», начинает знакомиться с трудами таких великих мыслителей Востока, как Ханафи, Насафи, Тафтазани, Фараби, которые он находит в богатой библиотеке медресе. Впоследствии он глубоко анализирует философские произведения аль-Фараби в своих трудах и дает им высокую оценку. Следуя принципу справедливости, ученый высказывает свое мнение, что Газали необоснованно обвинял Фараби и ошибся в этом. Видимо, именно это имеет в виду Акжан Машанов, когда указывает, что «Абай познакомился с трудами Фараби через работы Марджани».

Изучив различные рукописные книги в библиотеках Бухары и Самарканда, Марджани глубоко изучает также историю. Позже это сильно помогло ему в написании биографий 6057 выдающихся личностей мусульманского мира в его фундаментальном труде «Вафият аль-аслаф уа тахият аль-ахлаф», опубликованном в Казани в 1883 году. Глубокие мысли об истории высказаны им также в знаменитом труде «Мустафад аль-ахбар фи ахуал-и Казан уа Булгар», изданном в Казани в 1897 году. В этой книге Марджани подробно писал обо всех казахских ханах начиная с Жанибек-хана, о биях, о степи Дешт-и Кипчака, а также о трех казахских жузах. Интересно, что в качестве прародителя казахских ханов он указывает Урус-хана, которого называет «Ырыс-ханом». По-видимому, Абай читал и изучал эту книгу Марджани, дающую новый взгляд на историю. Акжан Машанов говорит, что влияние Марджани ясно ощущается в труде Абая «Некоторые слова о происхождении казахов». Он доказывает, что утверждение Абая «казахи происходят от татар, которых по-китайски называют “татан”» совпадает с мнением Марджани. По нашему мнению, эта гипотеза верна.

Вернувшись в Казань в 1849 году, начиная с 1850 года Марджани начинает серьезно заниматься преподавательской деятельностью, а также служит имамом. Его путеводной звездой является истина. Благодаря этому слава о нем быстро распространяется повсюду. Разумеется, это не понравилось другим муллам. В 1854 году несколько мулл написали донос на Марджани. Однако в итоге невиновность ученого была доказана, и его оправдали.

Когда возникали разногласия между Марджани и муллами-кадимистами, то если он давал ответ на тот или иной вопрос, ссылаясь на Коран и Сунну, эти муллы бросались оправдывать себя, делая такие утверждения, как, например: «Марджани объявляет себя муджтахидом, а у нас нет таких намерений, мы только следуем преданию и фикху». А когда Марджани указывал, что следует по своим возможностям и разумению больше читать Коран и хадисы, использовать эти первоисточники и брать назидания оттуда, укрепляя свою веру – в ответ большинство мулл заявляли, что судить на основании Корана и Сунны – это удел муджтахидов, и поскольку сегодня врата иджтихада закрыты, то должно быть достаточно книг поздних ученых.

В 1870 году правительство России издало новый закон, который требовал ввести преподавание русского языка в медресе. Муллы возражали против этого решения. Напротив, Марджани не был против изучения русского языка, и поддержал новый закон. Он обращал внимание на необходимость различных отраслей науки для развития общества, на необходимость светских наук наряду с религиозными, а также на то, что путь к прогрессивной науке Запада проходит через русский язык. Понимая значение русского языка, Марджани девять лет работал преподавателем религии и истории в «Русско-татарской учительской школе», открывшейся 16 сентября 1876 года.

Наряду с глубоким знанием исламской культуры, кругозор Марджани еще более расширили его знакомство с представителями русской интеллигенции, дружеские отношения с такими учеными, как В.В. Радлов, а также его хорошее знание российской системы образования. Марджани обновил методику образования и преподавания своего времени, рекомендовал преподавание многих дисциплин в школах. Он говорил о необходимости преподавания искусства в школах и медресе, преподавания естественных наук Европы, а также изучения русского языка в условиях России. Говоря о русском языке, он особо подчеркивал его необходимость для понимания своего собственного бытия и исламского мировоззрения. В этом контексте можно видеть сходство взглядов Абая и Марджани по поводу русского языка.

Подытоживая, следует сказать, что идеи Марджани послужили основой для движения джадидизма. Поэтому мы считаем, что для глубокого изучения и справедливой оценки мировоззрения Абая, а также смелых прогрессивных идей лидеров Алаш необходимо всестороннее изучение наследия Марджани.

Дархан КЫДЫРАЛИ